ПОЭЗИЯ КАК НАЦИОНАЛЬНАЯ ИДЕЯ В РОССИИ

Центр поэтической книги — проект Татьяны Михайловской

1. Почему именно поэзия
В России стихи пишут все. Пишут генералы внутренних войск и заключенные в лагере. Пишут успешные банковские менеджеры и полунищие учителя средних школ. Пишут музейные работники и математики, биологи и начальники цехов, преподаватели физкультуры и народные целители. Пишут женщины и мужчины, здоровые и больные, инвалиды, взрослые и дети. Пишут в столице, на Крайнем Севере и на Валдайской возвышенности, в зоне Нечерноземья и долине гейзеров. Причем в равной степени пишут русские и евреи, украинцы и татары, мордвины и белорусы, армяне и финны, поляки и немцы, и вообще «всяк сущий в ней язык». Так было и при «совке», так есть и сейчас. С той только разницей, что тогда поэтом считался тот, кто был членом Союза писателей, а теперь этого не требуется – главное, что ты сам себя таковым ощущаешь. Мы привыкли посмеиваться над этой стихоманией, а стоит задуматься.
Мы имеем сегодня несчетное количество людей пишущих в рифму (или то, что им кажется рифмой) и свободным стихом (или то, что им кажется свободным и стихом). Эти люди живут во всех уголках нашей страны, и нет для них большего счастья, чем общаться с такими же, как они, то есть со всеми нами. И без всякого Интернета пишущие стихи быстро находят друг друга и независимо от собственных амбиций определяют лидера.
Пишущему стихи прощается многое, если не сказать все – и плохой характер, и сомнительное поведение, и неприятная национальная принадлежность, и чуждая религиозная ориентация ( так же, как и сексуальная), даже болезнь типа СПИДа, даже богатство, и даже преступление. Наверное, если бы Ходорковский в тюрьме написал не партийное занудство, а что-нибудь в рифму, хоть про кризис либерализма, хоть про что хошь, то общественный резонанс был бы другой – сразу стал бы всем свой и ни в чем не виноват. ( Вспомним Лукьянова.) Будто уже одним тем, что человек пишет стихи, он искупает свои грехи, реальные и нереальные, в наших глазах.
2. Поэзия – это общее дело
Что же это за вывих у нас такой? Почему на какой-нибудь домашний юбилей из груди рвется обязательно поздравление в стихах? Не говоря уже о том, что следует непременно блеснуть перед коллегами каким-нибудь зарифмованным тостом.
Дело в том, что в силу многих исторических обстоятельств, мы сложились как логоцентрическая страна, и независимо от того, к какой нации или этносу мы относимся, все мы при этом составляем единый логоцентрический народ. То есть мы выражаем себя в Слове, прежде всего в слове, а не, например, в изображении или музыке или в акции и т.п. Такое понятие, как «дизайн», применительно к России вообще звучит смешно. Ну, нет у нас эстетики быта, нет и не было никогда, а те крохи, которые были, – все чужое. Новые русские, громоздящие на полях Подмосковья замки в английском стиле, в стиле стамбульских бань и проч., если все это можно назвать стилем, конечно, — это еще раз успешно доказали. «В начале было Слово, и Слово было Бог», — этот стих из Библии цитируют везде, — от Думы до Дэза, к месту и не к месту, но зато знают его твердо. Пару ему составляет пословица «Ради красного словца продаст и мать и отца» – такое породить могли только логоцентрики. А что такое «красное словцо» – прекрасное, красивое? Это метафора, концентрация смысла – основа стиха, поэзия. Для русского менталитета неважно из чего сделан возок, что за кучер, во что одет, куда правит – главное, чтобы птица-тройка летела. Гоголь уловил дух поэзии в чистом виде.
На уровне народного опыта, так же, как и на уровне индивидуального сознания, поэзия-слово выступает как защита от неблагоприятных – порой трагических – факторов судьбы. В определенном смысле она выполняет функцию психологов и психотерапевтов: помогает прорабатывать стереотипы поведения и отступления от них, позволяет высказаться и проанализировать ситуацию, дает поведенческую установку. И одновременно поэзия есть общее дело, объединяющее людей, которых, ничто, кроме нее, не может объединить. В этом, безусловно, позитивная роль поэзии в нашем социуме. Ни одна другая идея – религиозная, национальная, социальная – не объединяет наше общество ни по вертикали, ни по горизонтали (если, конечно, не считать идеей «водку», « выпить», которая традиционно не знает барьеров в России, и которую в нынешних условиях можно назвать идеей вырождения). Наоборот, я бы сказала, что все другие идеи отдаляют людей друг от друга, разводят их по разным углам большой российской коммунальной квартиры, подчеркивая инаковость, непохожесть, особость каждой из групп, развивая в них свой групповой эгоизм, и в какой-то степени сталкивая их между собой, в ущерб общим интересам.
Только поэзия работает сегодня на объединение нашей раздерганной расхристанной души. Поэзия – сердцевина русской культуры, ее суть, и тот, кто корысти ради плюет на нее, – плюет против ветра. Характерно, что такие «общечеловеческие ценности», как деньги, экономическое процветание, свобода совести, благополучие семьи, секс и т.п., как их ни вколачивают нам в сознание с помощью СМИ, упорно не становятся приоритетными для большинства людей в нашей стране. В то время как «за Пушкина» могут и голову оторвать, даже вполне мирные члены общества.
3. Поэзию издают все
Тот краткий период, который прошел под вопли поэтов, что поэзию не издают, давно закончился. Поэзию издают и довольно много. Издают все — издатели, разного рода объединения и союзы, литературные группы и просто сами поэты, живущие теперь не только на родине, но и в ближнем и дальнем зарубежье. Все это вместе называется «Самсебяиздат», как точно определил когда-то Николай Глазков.
Сказать, что издатели лучше разбираются в том, что издают, нежели поэты, значит сказать неправду. Везде господствует вкусовщина. Одни «толкают» молодых, другие замирают перед чужой харизмой, третьи печатают преимущественно представителей сексуальных меньшинств, четвертые, пятые… Не все ли равно! Пусть! Ценителю поэзии есть на чем отточить свой глаз. К сожалению, ценителей мало. Но возможно, их станет больше, когда будет виден весь массив созданного — изданного за последние годы, в том числе и в первую очередь малотиражной книги.
За последние десять с небольшим лет – 90-е и 2000-е — свободного книгопечатания в стране вышло большое количество малотиражных и раритетных изданий в области поэзии. Сначала в Москве, потом в Петербурге, потом уже по всей провинции стали выходить одна за другой оригинальные малотиражные, в том числе и рукописные, издания. Поэтическая книга — одно из самых авангардных, самых смелых и перспективных направлений в современном книжном искусстве. Здесь есть свои совершенно уникальные разработки — по форме книги, по ее функциональному поведению, по формату, масштабу и т.д.
К книгам такого рода примыкает изопродукция, тесно с ними связанная, – открытки, закладки, плакаты, произведения прикладного искусства и т.п., а также мультимедийные издания. Необходимо выпускать на этой базе книжно-сувенирную малотиражную продукцию. Такая работа, хотя и малыми силами, но уже ведется, в частности, в прошлом году на конференции- фестивале в Институте русского языка имел успех проект « Стихи на платках», выполненных в технике «батик».
Конечно, раритет раритету рознь. Здесь имеется в виду преимущественно демократическое направление книжного искусства, доступное всем, а не «понтовые» издания наподобие сборника стихов Николая Агнивцева с бисквитным барельефом в медальоне, оправленным в серебро, на обложке.
К сожалению, ни одна библиотека в стране не занимается сбором и хранением малотиражной поэтической книги, не говоря уже о научном исследовании или поощрении их изготовления. В отличие от западных библиотек и университетских центров, которые собрали неплохие коллекции нашей «малотиражки». То, что основные архивы нашего андеграунда в начале голодных 90-х годов были проданы на Запад (в основном в Германию), изменить уже невозможно, но еще возможно сохранить книги, выпущенные в эпоху свободного книгопечатания авторами на собственные копейки или на рубли их друзей и поклонников. Но нет такой библиотеки у нас, которая бы видела в этом свою задачу.

4. Открываем Центр поэтической книги
Впрочем, даже если бы таковая библиотека (одна или две в масштабах России — это ничтожно мало) нашлась, то книги, рассосредоточенные в общих фондах, легли бы там мертвым грузом и лежали бы до тех, пока не состарились, так и не выполнив своего предназначения в сегодняшнем литературном процессе. Увы, этих книг в полном объеме не знают не только рядовые читатели, но и основная масса пишущих — поэтов, критиков (не потому ли они несут дичь? От незнания что ли?), литературоведов, а также художники и дизайнеры, чья работа тесно связана с книгой. Сегодня важно представить эту область отечественной книги в отдельном Центре, на базе которого можно вести работу по разным направлениям, главные из которых:
— открытие читального зала с обзором новых поступлений и пополнение фонда- создание электронного каталога Центра и информационной базы данных, включающей биобиблиографические сведения об авторах-
— создание выставочного фонда, который периодически необходимо экспонировать в музеях, художественных галереях и университетских библиотеках России и за рубежом.
— проведение научных семинаров и конференций по исследованию современной поэзии, возможно, совместно с Институтом русского языка, РГГУ или другими заинтересованными сторонами-
— совместная работа поэтов и художников – своего рода творческие мастерские. Надо постараться привлечь к работе Центра наших лучших художников — книжных графиков, прославившихся еще в 70-е гг., которые в последнее время отошли от поэтической книги под натиском компьютерных «обложечников».
— собственная издательская программа, разрабатывающая новые подходы к малотиражной поэтической продукции.
Как видно из перечня, все задачи Центра – собирательные, объединительные, направленные на развитие самой поэзии, то есть всех нас.
Первоначальную основу всякого фонда составляет, как правило, личное собрание. (Для примера – Литературный музей образовался на базе личной библиотеки Демьяна Бедного.) Дальнейшее развитие и работа Центра, безусловно, приведет к тематическому расширению и научному углублению собрания.
Сегодня лишь выставочный фонд собрания Центра насчитывает более 500 наименований. В него входят не только малотиражные издания, но и культурнозначимые поэтические книги. Миниатюрная книга представлена целым рядом поэтов и художников, среди последних — книжка-спичечный коробок «Выставка-поэмы» В.Пивоварова, которую можно считать образцом галерейной продукции (издано в Праге 1998г.)
Значительное количество книг, вышедших в регионах, также занимают свое место в собрании. Художественное качество их зачастую невелико, но они отражают сегодняшнее состояние поэзии, может быть, ярче и точнее, чем столичная книжная продукция.
«Ручной» книги в фонде, увы, не хватает. Пожалуй, самым интересным является рисованная книга Руслана Элинина, сделанная Виктором Гоппе ( тираж 20 экз). Рукописная авторская книга редко делается больше 10 экз., и естественно, чем меньше тираж, тем выше цена.
В читальном зале, как только он начнет функционировать, на полках будут стоять профильные периодические издания — альманах «Черновик», журналы «Арион», «Футурум Арт» и отдельные критические и литературоведческие сборники по поэзии. Это необходимая часть книжного собрания Центра.
5. Надо было вчера
Сегодня мы имеем уникальную (но не со знаком плюс) ситуацию. С одной стороны, каждый второй пишет стихи и старается их любым способом издать. С другой — поэтические книги покупают мало по целому ряду причин социального характера, которых сейчас нет смысла касаться.
Но есть одна причина, о которой нельзя умолчать, – это развитие Интернета. Молодежь практически разучилась листать книгу (что не мешает им гнать вирши километрами), поскольку бытует ложное мнение, что все можно прочесть в Интернете, а книга это –либо учебник, либо детектив, либо архаизм, то есть что-то не престижное и даже замшелое из прошлого века. «Книга – это скука» — вот расхожее мнение у большей части молодежи. Продвинутые студенты не стихи отвергают, а книгу как неактуальный предмет современного мира. Поэтому когда звучат утверждения вроде «Поэзия никому не нужна, ее не покупают», надо иметь в виду, что это говорит издатель, который производит книги, которые никому не нужны, потому что он, как правило, не умеет издавать поэзию, отстав от новой эпохи лет на двадцать.
Последние десять лет поэты были заняты собой – наконец-то на свободе! Некогда было заботиться о читателе, надо было произвести рекогносцировку в собственных рядах. Ну, произвели. И остались наедине со своими книгами. Вчера об этом еще никто не думал, а сегодня — можно ли переломить сложившуюся ситуацию? Как мы помним, читатель – тоже пишет и может обойтись своей продукцией и продукцией своего хотя бы ближайшего (или интернетовского) окружения. Однако, если понижается уровень пишущих стихи, то понижается уровень всех пишущих стихи. Заострим до парадокса наше наблюдение: мы имеем страну, в которой все пишут стихи, и никто их не читает. Коронный вопрос русской интеллигенции: что же делать?
Прежде всего, доказать, что поэтическая книга – это может быть и hand made, и ready made, и на острие современных технологий, и все виды ее перечислить трудно. И попытаться соединить поэтическую книгу собственно со стихами, с поэзией, чтобы национальной идеей была не только русская поэзия, но и русская поэтическая книга. По большому счету, это и есть главная задача Центра поэтической книги.

Татьяна Михайловская